Смена началась, как всегда, — с треска рации. Марк даже не успел переодеться. Новый парень, Алекс, уже ждал у машины, слишком бодрый, слишком внимательный. Марк кивнул, не глядя. Ему оставалось продержаться сутки. Всего сутки.
Первый вызов — ДТП на выезде из города. Марк двигался на автомате: жгут, шина, голос, ровный и спокойный, который звучал будто из другого человека. Алекс смотрел, ловил каждое движение. "Видишь, здесь давление нужно выше," — сказал Марк, и его собственные слова отозвались где-то далеко, будто их произнес кто-то другой.
День тянулся, наполненный звонками. Пожилая женщина с давлением, подросток с приступом паники, мужчина с болью в груди, которая оказалась просто изжогой. Марк объяснял, показывал, но мысли его были где-то впереди, за пределами этой смены. В тихие минуты, которых было мало, он ловил себя на том, что просто смотрит в стену, чувствуя, как усталость въелась в кости.
Ночь принесла другой ритм. Темнота за окном, редкие фонари. Вызов в многоэтажку — падение с лестницы. Лестничная клетка пахла сыростью и старостью. Работая в тесном пространстве, Марк вдруг осознал, что это в последний раз. В последний раз он чувствует этот запах, в последний раз слышит этот специфичный треск рации. Алекс, уже менее бодрый, помогал молча.
Под утро, когда город только начинал шевелиться, был последний вызов. Ничего серьезного. Марк позволил Алексу взять инициативу, наблюдая со стороны. И когда они возвращались на базу, сквозь лобовое стекло пробивались первые лучи солнца. Марк выключил рацию. Закончил.
Он передал Алексу ключи от машины, коротко кивнул. Никаких напутственных речей. Просто снял бейдж, положил его на стол дежурного и вышел на улицу. Утро было холодным и очень тихим. Он сел в свою машину, но не завел мотор сразу. Просто сидел, глядя на пустую парковку перед зданием, которое было его вторым домом долгие годы. Чувство было странным — не радость, не грусть, а огромная, всепоглощающая тишина. Наконец-то.
