**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Она нашла в кармане его пиджака чужую перчатку, шелковую, лиловую. Не спросила. Просто стала тише мыть посуду, глядя в окно на одинаковые дворы. Разбила чашку, которую он подарил на свадьбу. Осколки вымела тщательно, как метла выметает пыль. В пятницу он, как всегда, задержался «на работе». Она надела его любимое платье, села в гостиной и ждала. Не для скандала. Чтобы просто посмотреть ему в глаза, когда он войдет. Чтобы он увидел, что она уже не та женщина, что верит каждому слову. Молчание между ними стало густым, как кисель. Так и прожили.
**1980-е. Светлана.** Ее мир был глянцевым, как обложка журнала: приемы, шум, взгляды. Измену узнала от «доброй подруги» за бокалом шампанского. Смеялась громче всех, ногти впивались в ладонь. Месть выстроила, как бизнес-план. Наняла частного детектива. Фотографии легли на стол его важным партнерам. Устроила сцену в ресторане, где все бывали, — слезы были безупречны, как макияж. Развод стал светской хроникой. Она отвоевала виллу, счет в швейцарском банке и одиночество в огромной квартире, где эхо шагов звучало громче прежних комплиментов. Выиграла. Иногда по ночам она слушала старые пластинки и думала, что проиграла что-то другое, название чего уже забыла.
**Конец 2010-х. Марина.** Узнала все из уведомления на общем облаке. Фотографии с конференции в Барселоне, где он был «один». Не стало больно. Стало тихо и очень четко, как перед сложным делом. Включила диктофон на телефоне, позвонила ему. Говорила ровно, как на переговорах, фиксируя детали и противоречия в его ответах. Не кричала. Составила список: раздел активов, график общения с детьми, кто забирает собаку. Встретились у нотариуса. Он пытался говорить о чувствах. Она поправила папку с документами. «Это не эмоциональная проблема, а юридический вопрос», — сказала она. Подписала бумаги. Вечером, укладывая дочь, та спросила: «Папа нас разлюбил?» Марина, глядя в детские глаза, впервые за весь день не нашла готового ответа. Просто обняла крепче. Завтра будет новый процесс, новые дела. А сегодня — просто тишина и тепло маленькой руки в ее ладони.
